Краеведческое общество: Русско-Японская война - Краеведческое общество

Перейти к содержимому

Страница 1 из 1
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

Русско-Японская война

#1 Пользователь офлайн   Иван 

  • Архивариус
  • Иконка
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 3 786
  • Регистрация: 13 Октябрь 10
  • ГородЮрьев-Польский уезд

Отправлено 22 Январь 2016 - 14:51

Возникла необходимость открытия и такой темы.
Интересуясь биографией выдающегося шахматиста Анфира Степановича Шлопака, привлекла интерес личность и его отца, Степана Денисовича Шлопака, царского офицера, в последующем педагога Юрьев-польского реального училища. Было известно, что он участвовал в Русско-Японской войне.
Оказалось, что Степан Денисович Шлопак (Шлапак) был Георгиевским кавалером как минимум 3-х степеней.

Из награждения очередным Георгиевким крестом.

Степан Шлапак. 24 Восточно-Сибирский стрелковый полк. 12 рота, фельдфебель.
За мужество и храбрость, оказанные им разновременно в боях с японцами.
Имеет еще 2ст №3698 и 3ст №6051
2

#2 Пользователь офлайн   Иван 

  • Архивариус
  • Иконка
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 3 786
  • Регистрация: 13 Октябрь 10
  • ГородЮрьев-Польский уезд

Отправлено 22 Январь 2016 - 15:48

Просмотр сообщенияИван (22 Январь 2016 - 13:51) писал:

Из награждения очередным Георгиевким крестом 4-й степени.

Личный крест 4-й степени Степана Денисовича Шлапака
№94205

Прикрепленные изображения

  • Прикрепленное изображение

2

#3 Пользователь офлайн   Иван 

  • Архивариус
  • Иконка
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 3 786
  • Регистрация: 13 Октябрь 10
  • ГородЮрьев-Польский уезд

Отправлено 23 Январь 2016 - 13:47

Просмотр сообщенияИван (22 Январь 2016 - 13:51) писал:

Из награждения очередным Георгиевким крестом.
Степан Шлапак. 24 Восточно-Сибирский стрелковый полк. 12 рота, фельдфебель.
За мужество и храбрость, оказанные им разновременно в боях с японцами.
Имеет еще 2ст №3698 и 3ст №6051


В справочнике "Списки НИЖНИМ ЧИНАМ КАВАЛЕРАМ ЗНАКА ОТЛИЧИЯ ВОЕННОГО ОРДЕНА СВ. ГЕОРГИЯ ЗА РУССКО-ЯПОНСКУЮ ВОЙНУ 1904-1905 гг." )
есть такие сведения о награждении Георгиевскими крестами Степана Денисовича Шлопака:

2 ст. для христиан №3698 Шлопак Степан - 24 Вост.-Сиб. стрелк. полк, 12 рота, зауряд-прапорщик. В бою 4 июля 1904 г. на Сяокалинском перевале был дважды ранен ружейной пулей в левую ногу и остался в строю до конца боя. [III-6051; IV-94205]

3 ст. для христиан №6051 Шлапак Степан - 24 Вост.-Сиб. стрелк. полк, 12 рота, зауряд-прапорщик. В бою 27 сентября 1904 г., за выбытием всех офицеров из строя, принял командование ротой и сохранил в ней полный порядок. [II-3698; IV-94205]

4 ст. для христиан №94205 Шлапак Степан - 24 Вост.-Сиб. стрелк. полк, 12 рота, фельдфебель. За мужество и храбрость, оказанные им разновременно в боях с японцами. [II-3698; III-6051]

В скобочках - номера наград.
1

#4 Пользователь офлайн   Иван 

  • Архивариус
  • Иконка
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 3 786
  • Регистрация: 13 Октябрь 10
  • ГородЮрьев-Польский уезд

Отправлено 27 Январь 2016 - 12:44

Просмотр сообщенияИван (23 Январь 2016 - 12:47) писал:

2 ст. для христиан №3698 Шлопак Степан - 24 Вост.-Сиб. стрелк. полк, 12 рота, зауряд-прапорщик. В бою 4 июля 1904 г. на Сяокалинском перевале был дважды ранен ружейной пулей в левую ногу и остался в строю до конца боя. [III-6051; IV-94205]

Честно говоря, впервые услышал такое звание - "зауряд-прапорщик". Я интересовался в свое время связью сословной принадлежности и воинских званий.
Так для крестьянского сословия я полагал, что максимальное звание, до которого мог дослужиться крестьянин-рекрут - старший унтер-офицер. Потом мне попалось еще одно звание, которого был удостоен крестьянин - фейерверкер и старший фейерверкер, но эти звания, как я понял тоже сопоставимы с унтерами. Тем не менее истории известны случаи, когда обычный рекрут из крестьян дослуживался и до оберофицерских званий.
В данном случае, заинтересовало звание. За все время службы в период русско-японской войны, судя по комментариям к наградам, С.Д. Шлопак был в офицерском чине, причем этот чин подразумевал образовательный ценз.

Зауряд-прапорщик — в русской армии высшее воинское звание в штатной категории унтер-офицеров. Ранее 1915 года (т.е. в период русско-японской кампании)– именование в русской армии и военизированных корпусах лица, временно (как правило, на период боевых действий) назначенного исполнять обязанности соответствующего обер-офицера. Соответственно, присвоение этого звания в официальных документах называлось не «производством» (в звание), а «переименованием».

Чин зауряд-прапорщика был выше чина подпрапорщика и ниже чина прапорщика.

Знаками различия для зауряд-прапорщиков были установлены погоны зауряд-прапорщика с большой (заметно больше офицерских) шитой звездочкой (в военное время – металлической, и даже просто нарисованной, по трафарету или от руки) в верхней трети погона на линии симметрии. В случае, если зауряд-прапорщик исполнял обязанности фельдфебеля (это относилось к званию Степана Шлапака), поверх галуна ниже звездочки (по приказу должно было быть выше) на погоны нашивались фельдфебельские нашивки (на фото - справа). В условиях катастрофической нехватки обер-офицеров зауряд-прапорщики зачастую становились командирами не только взводов, но и рот.

С 1891-го года в зауряд-прапорщики производились только в период боевых действий и только имеющие образовательный ценз (незаконченное высшее или среднее образование) унтер-офицеры из числа вольноопределяющихся 1-го разряда, призывников и охотников, а также не имеющие образовательного ценза фельдфебели, вахмистры и старшие унтер-офицеры из сверхсрочнослужащих. При этом погоны «с муфточкой» были отменены (но только для этого звания зауряд), вместо этого на погоны зауряд-прапорщиков выше единственной звёздочки на просвете нашивались лычки по предыдущему званию – унтер-офицерские или фельдфебельские. Это, с моей точки зрения, относилось к Степану Денисовичу Шлопаку.

По данному приказу зауряд-прапорщики, имевшие образовательный ценз, могли быть за боевые отличия произведены в прапорщики без экзамена, а за исключительные подвиги на поле боя могли быть пожалованы императором в подпоручики. После окончания боевых действий срочнослужащие зауряд-прапорщики имели право на досрочную демобилизацию, а после окончания срочной службы имевшие образовательный ценз пользовались внеочередным правом поступления в юнкерские училища, а не имевшие образования – правом занятия фельдфебельских должностей, в обоих случаях с сохранением звания.

Таким образом, можно предположить, что Степан Шлапак еще до русско-японской войны состоял в чине как минимум унтер-офицера и при этом имел образование не ниже среднего и, скорее всего, происходил не из крестьянского сословия.

Прикрепленные изображения

  • Прикрепленное изображение

1

#5 Пользователь офлайн   Иван 

  • Архивариус
  • Иконка
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 3 786
  • Регистрация: 13 Октябрь 10
  • ГородЮрьев-Польский уезд

Отправлено 29 Январь 2016 - 17:52

Рассказ Ольги Ивановны Слепко
(перенесен из раздела "генеалогия и фамильные проекты")

Просмотр сообщенияolgaslepko (07 Октябрь 2012 - 01:20) писал:

МОЙ ДЕД УЧАСТВОВАЛ В РУССКО - ЯПОНСКОЙ ВОЙНЕ

Мой дед, Василий Филиппович Дмитриев - уроженец Кольчугинского района Владимирской области. Дата его рождения - 1880 год. Она установлена по семейным преданиям с точностью до одного-двух лет. Родился он в одном из сёл Кольчугинского района, близко расположенном к этому городу. В рассказах мамы о моей прабабушке и его сёстрах упоминались названия сёл этого района Ильинского, Бавлен и других. Туда выходили замуж сёстры деда.
В молодости, до женитьбы, Василий Филиппович был участником русско-японской войны 1904 - 1905 года. Описание его жизни могло бы стать содержанием интересной книги. Родился он в большой семье. Отец его был известным в округе плотником. Случились несчастье: при строительстве одного из домов он погиб под упавшим сверху бревном. Наша прабабушка осталась многодетной вдовой с восемью детьми.
Во многих губерниях тогда голодали. В особенно трудное время детям приходилось просить хлеба под окнами в других деревнях.
- Вы чьи?
- Митревы. (Дмитриевы.)
Их умершего отца, нашего прадеда, помнили и охотно, чем могли, делились.
Прабабушка решила дать детям образование и тем самым вывести их в люди. Она стала помогать учительнице вести домашнее хозяйство, убирать и топить школу. За это её детей учили, что называется, бесплатно. Все дети, не исключая девочек, окончили четыре класса. Такое образование считалось достаточным в их среде и тогда очень ценилось. Подрастающие девочки, становясь невестами, сразу разбирались завидными женихами.
Я два-три раза видела одну из маминых тёток, Анну. Она изредка заглядывала к нам с гостинцами, которые почему-то всегда приходились кстати. Так, однажды она появилась на Пасху с куличом и яйцами и, не задерживаясь, уехала. У нас как раз ничего к празднику не было. Мама говорила, что перед такими праздниками в доме надо обязательно всё хорошо прибрать, и тогда нас посетит Святой Дух. Вот Он и привёл к нам тогда её тётку Анну.
Про другую мамину тётку я вот что ненароком узнала: она так устала жить, что, собравшись умирать, чтобы ни с кем не разговаривать, прикинулась, будто никого не помнит и не узнаёт. Мама приехала навестить её. Та сразу просветлела и обрадовалась: «Дуняшка, Дуняшка!», - и они долго проговорили.
Наш дед Василий Филиппович хорошо знал плотницкое и печное дело.
Когда началась русско-японская война, он служил на флоте. Чтобы попасть в Японию, кораблю, в команде которого он находился, пришлось в составе всего флота:
- пройти от Петербурга вдоль европейского и африканского берегов Атлантического океана к южной оконечности Африки;
- обогнуть Африку по берегу Индийского океана;
- пересечь Индийский и придти в Тихий, к берегам Китая и Японии.
За время службы дед дослужился до «ундера».
Он участвовал в обороне Порт-Артура, самом продолжительном сражении той войны. После капитуляции большого гарнизона, оборонявшего Порт-Артур, он оказался в плену в Японии. На родину наш дед возвращался посуху, через всю Сибирь. Дома долго восхищался дисциплинированностью японцев. В романе "Цусима" А. С. Новикова-Прибоя, кроме военных действий, подробно описаны трудности путешествия наших моряков по океанам и через Сибирь.
Во время работы над романом А. С. Новиков-Прибой просил откликнуться участников и свидетелей событий той войны. И дед ездил для этого в Москву . К его удовольствию, Алексей Силыч долго с ним беседовал.
Вернувшись на родину, Василий Филиппович построил собственный дом в том селе, где родился, перевёз его в Кольчугино, обосновался там и женился.
Наша бабушка Александра Ивановна Репкина была завидной и даже богатой невестой. Прадед по этой линии, её отец, был из рабочих завода в Кольчугине, а прабабушка происходила из крепкого крестьянского рода. В этой семье у их дочери, нашей бабушки Александры Ивановны, было два брата и две сестры: Павел, Иван, Антонида и Татьяна. В Первую Мировую войну её братья воевали в составе белой армии. В Гражданскую войну они стали красными офицерами. Одного из братьев бабушки, Павла, мама видела в Кольчугине. Тогда он на время приехал домой из-за ранения. Она слышала, что, будто бы, после женитьбы он взял фамилию жены (Васильев), хорошо продвигался по службе, преподавал в Академии.
Рано от туберкулёза умерли Иван и Татьяна. Сестра бабушки Антонида умерла от тифа. Тогда эти болезни были очень распространены, и для борьбы с ними средств не было.
До Мировой войны прежде, чем выдать замуж сестру, нашу бабушку, братья выписали ей приданое из Англии. На некоторых вещах из приданого стояла дата: «1905 год». В замужестве наша бабушка Александра Ивановна родила троих детей: маму, её старшего брата Василия и младшего - Виктора. Вскоре после рождения и смерти Виктора бабушка умерла. Ей было тогда всего 29 лет. Она долго болела, а соперница под окнами дома очень торопила её в последний путь.
Дед вскоре женился, но не на той коварной сопернице, а на будущей маминой мачехе Татьяне Павловне. До замужества она какое-то время работала в доме некоего князя и видела, что такое господская жизнь. Дед, стараясь чтобы быт семьи соответствовал её пониманию о хорошей жизни, много трудился и выстроил большой красивый дом в Кольчугине на улице 25-го Октября. Татьяна Павловна родила ему двух детей. Родились дети, вероятно, в период, примыкающий к 1917 году. Уже в очень зрелом возрасте мама сообразила, что в школу она пошла позднее своих сверстниц, потому что наряду с выполнением других обязанностей по дому ей пришлось нянчить своих младших братьев.
Мальчики, Александр и Ликарион, умные и добрые, были очень привязаны к маме и друг к другу. Дома их звали по-господски: Алик и Лика. Один за другим они умерли в детстве. Старший из братьев, как полагали врачи, умер от инфекционного менингита. Хоронили его в закрытом гробу с окошечком. Другой мальчик умер от туберкулёза. По-видимому, причиной его болезни стали вещи, оставшиеся после умерших от туберкулёза родственников моей бабушки Александры Ивановны. Мама всю жизнь вспоминала этого постепенно угасавшего брата, лежащим в постели и перебирающим кисти красивого шерстяного пледа из наследства бабушкиных родственников.
Кому-то могло бы показаться, что истинная причина смерти этих детей мистическая. Мачеха, сравнивая свою жизнь с жизнью других женщин, не раз говорила: «Счастливая, у неё детей нет!»
На заводе в Кольчугино дед занимался промышленными печами. Вне основной работы, ему приходилось проявлять незаурядную предприимчивость, чтобы материально обеспечить строительство большого дома и прокормить семью в голодное время. Люди тогда ездили с мешками в более сытые губернии России и с большим трудом покупали там зерно или муку, с опасностью для жизни доставляя приобретённые продукты домой. Мама помнила, что её отец добывал в поездках и нелущёный овёс, который они как-то сами обрабатывали и ели. Она считала, что рак дед заработал из-за употребления в пищу недостаточно хорошо обработанного цельного овса, который оставлял «занозы» в кишечнике.
Дед держал корову и свиней, в том числе племенного борова. От каждого обеспеченного этим боровом опороса очередной свиноматки он получал поросёнка, которого либо продавали, либо выращивали. Дед профессионально освоил искусство изготовления окороков в собственном специально оборудованном дымоходе.
Когда в стране не было мыла, а в округе из-за чумы погибали свиньи, дед скупал туши погибших животных и варил из них мыло. Его выследили, «отняли приоритет», заставили устроить мыловарню при заводе и обучить мыловарению других исполнителей. Когда эпидемия свиной чумы закончилась, оказалось, что дед опять-таки с мылом. В верхнюю часть сечения стоков воды городских столовых он вставлял небольшие заслонки. За этими заслонками скапливался застывший пищевой жир, который дед стал употреблять для изготовления мыла. И на этот раз его выследили, идею «скрали» и от производства мыла отстранили. А тут и в стране появилось мыло.
Маминой мачехе очень хотелось, чтобы дед стал нэпманом, но он понимал, что НЭП – временное явление. Он чётко раз и навсегда заявил: «Нэпманом я никогда не буду!», - и не оставлял работу на заводе.
Отношения Татьяны Павловны с пасынком, старшим братом мамы, не складывались. Она практически выживала Василия из дома. По одному из его писем-воспоминаний знаю, что его сурово наказывали. Бывало, надолго запирали на чердаке без воды и хлеба. Я ничего не знала о жизни Василия вне семьи моего деда, а когда мне было лет пятнадцать, прочитала его письмо маме с рассказом о своей жизни на одной из строек первых пятилеток. Письмо было написано в 1946 году очень искренне и грамотно. Не помню содержания всего письма, но меня больше всего поразило описание мест «отдыха» и сна рабочих: голодные, в одном помещении с тифозными больными, вповалку, на полу холодного барака, они, здоровые рабочие, прижимались к температурящим больным, чтобы хоть на время немного согреться.
Оказалось, что Василий после ухода из дома окончил рабфак и поступил в Геологоразведочный институт в Москве. Через какое-то время после начала учёбы грянул обращённый к студентам призыв поработать на строительстве шахты или угольного бассейна. Василий отозвался, да, наверное, и нельзя было не отозваться.
Время было трудное, характер у Василия сложный. Он жёстко отреагировал на какую-то несправедливость, в результате чего стал заключённым. После первого мама получила от него ещё два-три письма на кольчугинский адрес. Я была свидетельницей получения только одного из них. Далее связь оборвалась.
Мама воспитывалась сурово, и это её закалило. Она вспоминала, как нежно и бережно мачеха относилась к своим детям, и говорила, что относись она к ней так же, как к ним, ей бы не выжить. Запомнился маме один из случаев отцовской ласки: ещё маленькой она тяжело заболела, и он носил её на руках по дому. Ей было так приятно это внимание, что она ещё некоторое время делала вид, что ей очень плохо.
А теперь перечислю, какие она девчонкой выполняла обязанности:
- нянчила детей;
- ухаживала за коровой и поросёнком;
- сама с мешком для травы пасла корову и поросёнка или водила их в стадо, сжиная каждый примеченный ею по дороге клочок травы,
- доила корову;
- зимой и летом привозила на корм скотине бадьи две так называемой барды (отходов производства) с пивного (может, квасного или винного) завода;
- выстаивая ночные очереди, ходила в общественную прачечную стирать бельё на всю семью , а там, кроме горячей воды, других удобств не было;
- переглаживала всё выстиранное в прачечной бельё (эту работу мачеха считала очень тяжёлой и как-то вознаграждала маму).
И, тем не менее, рассказывая об этих в совокупности почти непосильных для девчонки обязанностях, она однажды произнесла загадочную фразу: «Думаешь, я не знаю, в чём я перед ней виновата?».
Перегруженная перечисленными обязанностями, мама часто пропускала занятия в школе и даже просто засыпала на уроках. Дедушка, мамин отец, помогал ей решать сложные для неё из-за пропусков занятий задачи, несмотря на то, что, придя с работы, он от усталости, бывало, засыпал за столом сразу после ужина. Мама с его помощью школьный курс математики усвоила очень хорошо.
Тётя Дуня, жена маминого дяди Иосифа Филипповича (дяди Осипа) как-то спросила её:
- Дуняшка, почему ты такая худая? Ты молоко-то пьёшь?
- Нет.
- Так ты, когда корову подоишь, сразу молока и выпей!
После этого разговора мама стала понемногу поправляться. Ей никогда в голову не приходило выпить молока после дойки. Она старалась надоить молока не меньше целого подойника, чтобы дома наполнить все крынки как можно полнее. Дома ей молока в чистом виде никогда не предлагали.
Благодаря жизнестойкости, любознательности и незаурядному трудолюбию, мама после столь суровых испытаний научилась жить и спасать семью в самых сложных бытовых условиях, которые достались на долю женщин её поколения. Мама, покинув родной дом лет семнадцати, могла всё:
- рачительно вести хозяйство в самых трудных условиях;
- вкусно готовить, в том числе печь не только никогда не подгоравшие пироги, но и «хлебы»;
- шить простейшую одежду для детей и вещи для домашнего обихода;
- пилить и колоть дрова;
- вести огородные работы;
- ухаживать за домашними животными;
- при жизни в деревне во время войны запрячь лошадь и отправиться в неближнее село или Кольчугино;
- и, как говорится в одном из стихотворений М. И. Исаковского, «и пахать, и жать умела, и косить могла».
Словом - всего не перечислить! Ей были знакомы христианские обычаи и заповеди. Та заповедь, которую она чаще всего внушала мне – терпение. А ещё она была прекрасной рассказчицей знакомых ей с детства сказок и прочитанных литературных произведений. Ярко запомнился её пересказ «Очарованного странника» Н. С. Лескова. Дар рассказчицы она переняла, по-видимому, от своей бабушки Анны.
Школьным учителем были замечены и её способности к рисованию. Он убеждал маму стать художницей и предлагал направление на учёбу в Ленинград. Учитель этот был настоящим учителем Учеников обычной школы провинциального города Кольчугина он водил на этюды на природу. Мама по-своему рассчитала свои силы и, окончив школу, поступила в педагогический техникум в Юрьеве-Польском. Эти способности мамы реализовались в нашем роду по женской линии. Моя младшая сестра Зоя получила художественное образование как второе высшее. Одна из двух внучек стала профессиональным художником.
На каникулы мама приезжала не домой, а к своей тёзке, тёте Дуне, в семью дяди Осипа, брата нашего дедушки.
Отношения между дедом и его женой тем временем всё более охладевали. В 1942 году он был уже неизлечимо болен. Незадолго до этого Татьяна Павловна становилась внимательной к деду только в дни, близкие к зарплате. Ей не нравилось за ним ухаживать. Не могла за ним, как следует, ухаживать и мама. У неё было уже трое детей, перегруженный новой ответственной работой нездоровый муж, проживали мы отдельно на селе. Дедушка навестил нас в Иналове, попрощался со всеми и вернулся в Кольчугино, где вскоре умер. У него было два дома, большой и малый, в своё время служивший ему мастерской. В этом малом доме он и проживал свои последние дни. Перед смертью на видном месте аккуратно сложил он все свои рабочие инструменты. Их унаследовал наш отец.
Запомнился мамин отъезд на его похороны. Она безмолвно плачет, укладывая в дорожную сумку, стоящую на голбце русской печки, какие-то продукты и вещи.
Наш дед, Василий Филиппович, прожил только 62 года, меньше чем кто-либо из его братьев и сестёр. В частности, брат Фёдор прожил 82 года, Осип (Иосиф) – 77. Сестра Дарья прожила 90 лет, Анна – 87, Александра – 88.
Сестра дедушки Анна и её муж, проживавшие в Бавленах, оставили самоё большое потомство: одну дочь и девять сыновей. Неизвестно, были-нет дети у сестры дедушки Дарьи. Поначалу жизнь её в богатой семье мужа складывалась вполне благополучно. Они имели каменный дом и жили в достатке. После революции её муж был раскулачен. Время от времени он перебирал нажитые большим трудом и потерявшие ценность бумажные деньги: «Это тёлушка-полушка, это бычок-годовичок …».
Вскоре после смерти дедушки Татьяна Павловна в очередной раз вышла замуж за вдовца с двумя детьми, сыном и дочерью. Вероятно, ей трудно было жить одной и содержать большой дом.
Я не расспрашивала её о дедушке и маминых братьях, умерших детьми. Она никогда не давала поводов к расспросам о них. Но во всю длину спинки старинного дивана, стоявшего в её комнате, прямо на его спинке, была длинная полочка. На этой полочке стояли два довольно больших красиво окрашенных деревянных пароходика. Мне казалось, что это был подарок дедушки мальчикам, их сыновьям. Моей наблюдательности и памяти не хватило, чтобы хорошо запомнить пароходики. Впоследствии, читая детям и внукам рассказы Б. Житкова, современника дедушки, я наткнулась, кажется мне, на описание именно этих игрушек. Привожу его как отображение в моём детском восприятии самих корабликов и чувств Татьяны Павловны.

Борис Житков.Отрывок из рассказа «КАК Я ЛОВИЛ ЧЕЛОВЕЧКОВ»
"Когда я был маленький, меня отвезли жить к бабушке. У бабушки над столом была полка. А на полке пароходик. Я такого никогда не видал. Он был совсем настоящий, только маленький. У него была труба жёлтая и на ней два чёрных пояса. И две мачты. А от мачт шли к бортам верёвочные лестницы. На корме стояла будочка, как домик. Полированная, с окошечком и дверкой. А уж совсем на корме – медное рулевое колесо. Снизу под кормой – руль. И блестел перед рулём винт, как медная розочка. И на носу два якоря. Ах, какие замечательные! Если б хоть один у меня такой был!
Я сразу запросил у бабушки, чтоб поиграть пароходиком. Бабушка мне всё позволяла. А тут вдруг нахмурилась:
- Вот это уж не проси. Не только играть – трогать не смей. Никогда! Это для меня дорогая память".

Лет через десять-пятнадцать после войны она стала наведываться к нам в Москву. Мы, дети, называли её бабушкой, а мама, как всегда – мамой. Приезжала она чаще всего по престольным праздникам и посещала во время этих визитов самые известные и прославленные храмы. Одной из целей приездов были и консультации у гомеопатов. По-видимому, Татьяна Павловна хорошо знала Москву и адреса, где предпочтительнее было проконсультироваться.
Последний раз она посетила нас зимой-весной 1961 года, когда была уже так больна, что маме приходилось готовить ей щадящую пищу. Татьяна Павловна уже не могла самостоятельно посещать излюбленные храмы. Я предложила ей посетить службу в Троице-Сергиевской Лавре на время моего визита в Загорск. Она с большой радостью согласилась. Когда я, закончив свои дела, пришла за ней в храм, шла Божественная литургия по чину Иоанна Златоуста и Василия Великого. Мне показался знаменательным тот факт, что именно в этот момент возносилось моление о «путешествующих, недугующих, страждущих». Мне предстоял отъезд в Иркутске по распределению молодых специалистов, а Татьяна Павловна была «недугующей» и «страждущей, то есть слабой здоровьем и «одолеваемой злым недугом».
Вскоре Татьяна Павловна умерла. Из всего своего немалого добра она распорядилась только золотыми часами «Заря» на серебряном браслете и завещала их мне. Думаю, что сделала она это в знак благодарности за посещение Лавры.

0

#6 Пользователь офлайн   Иван 

  • Архивариус
  • Иконка
  • Группа: Администраторы
  • Сообщений: 3 786
  • Регистрация: 13 Октябрь 10
  • ГородЮрьев-Польский уезд

Отправлено 07 Май 2016 - 21:25

Просмотр сообщенияИван (22 Январь 2016 - 13:51) писал:

Возникла необходимость открытия и такой темы.
Интересуясь биографией выдающегося шахматиста Анфира Степановича Шлопака, привлекла интерес личность и его отца, Степана Денисовича Шлопака, царского офицера, в последующем педагога Юрьев-польского реального училища. Было известно, что он участвовал в Русско-Японской войне.
Оказалось, что Степан Денисович Шлопак (Шлапак) был Георгиевским кавалером как минимум 3-х степеней.

Степан Денисович Шлапак.

Прикрепленные изображения

  • Прикрепленное изображение

2

Страница 1 из 1
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

1 человек читают эту тему
0 пользователей, 1 гостей, 0 скрытых пользователей